ito_dzensai (ito_dzensai) wrote,
ito_dzensai
ito_dzensai

Симфония №1 для космооперы с марионеткой

Мысль о том, что люди – суть игрушки судьбы, марионетки «в ловких и натруженных руках», не нова. Ассоциация родилась, должно быть, вместе с первым миниатюрным человечком, собранным из дерева и пёстрых тряпиц. Помните незабвенное?

Мы – послушные куклы в руках у Творца!
Это сказано мною не ради словца.
Нас по сцене Всевышний на ниточках водит
И пихает в сундук, доведя до конца.

Уж Омар-то, свет Хайям знал, о чём говорил! Ладно Творец, нас по жизни кто только не водит – от правительства до начальников, от родителей до друзей. Множество кукловодов рвёт друг у друга из рук нашу несчастную вагу, за ниточки подёргать норовит. Мы – не более, чем куклы…
…с другой стороны, и не менее, чем.



Для кого-то безмолвны, для кого-то кричат,
Для другого — смеются и душу ласкают.
Кто-то мимо проходит, не бросив и взгляд,
Кто-то замер, вздохнув: «Боже мой, как живая!»

Все вы разные, куклы, и разные мы,
Но с истоков пути, век от века,
Проносили мы в радости, в горести тьмы
Кукол — символ души Человека!

(Елизарова Ольга)

Генри Лайон Олди, «Ойкумена»

Случилось это, как водится, давным-давно. Расселились люди по галактике – то ли далёкой-далёкой, то ли нашей собственной, млечной-непутёвой… Давно, повторюсь, дело было, о временах колонизации и не вспоминает уже никто. «Какие-такие колонии, сударь любезный? Спокон веку туточки обретаемся!» Рассыпалось человечество брошенными на непаханое поле семенами, проросло сообществами – где-то гуще, где-то жиже. Живёт, поживает, в будущее с прищуром глядит – хитрым, оценивающим.
Условия проживания, как водится, разные: одни поселения цивилизованность свою сохранили и преумножили, другие откатились в развитии до родоплеменных отношений. Одни по космосу ходят, аки по суху, другие прикованны к поверхности своих мирков, и даже о двигателях внутреннего сгорания забыли. Но всё это – люди, и все они – часть обитаемой Вселенной. Ойкумены, стало быть.

Неравномерно проходила и эволюция вида homo, большинство так и цепляется за технологии, но перспективы человечества – не за ними. Энергеты – вот кто шагает первым, вот на кого равнение! Вудуны и гематры, брамайны и вехдены – не «отдельные представители», но целые расы, заставившие Ойкумену забыть о вечном страхе топливных кризисов и уверенно поднявшиеся по эволюционной лестнице на ступенечку выше… А, собственно, куда выше-то? Может, уже – всё, вершина, и энергеты – короли горы? «Нет, - улыбается эволюция, - это не последняя моя реплика в пьесе». И придумывает антисов – исполинов космоса, способных за доли секунды переходить из обычного «плотского» состояния в «волновое»; взмывать за пределы атмосферы, не нуждаясь при этом ни в каком-либо снаряжении, ни даже в обычной одежде; путешествовать меж звёзд без космических кораблей; голыми руками рвать в чёрные клочья псевдоразумные флуктуации континуума – грозных хищников пустоты…



Но, собственно, какое ко всему этому имеет отношение Лучано Борготта по прозвищу Тарталья, невропаст, бывший тюремный сиделец и экзекутор, директор театра контактной имперсонации «Вертеп»? На первый взгляд – никакого. И на второй – тоже. А вот на третий…
В большой обитаемой Вселенной мало найдётся людей, способных столь успешно влипать в самые необычные неприятности, заводить самые неожиданные знакомства и совершать действия, приводящие к самым неожиданным последствиям. «Я поражаюсь вам, Борготта! – бросает в праведной ярости один из центральных персонажей романа. – И со всеми-то вы знакомы, и везде успели напакостить, и в любой заднице вы затычка…» А чуть позже подытоживает: «Вы, Борготта, — ходячее стихийное бедствие! Вы — неудачник, и это заразно. Вы притягиваете беды и неприятности со всех уголков Вселенной».
И трудно с ним не согласиться, читая о злоключениях несчастного кукольника. Вот уж кому впору ощущать себя марионеткой, за вагу которой взялся весёлый безумец: «Давай, куколка, скачи! Выделывай коленца!»

И сюжет действительно напоминает спектакль, комедию положений, где любой невинный шаг ведёт к катастрофе, а судьбы разных людей оказываются переплетены столь невероятным образом, что поневоле закрадывается сомнение: «Это сэр Генри Лайон… нарочно?!» Впрочем, скоро сомнений не остаётся: он таки нарочно, да. Он – единый в двух лицах – ничего не делает просто так. Совпадения – не случайны, и воля писателя связала дороги героев морскими узлами вовсе не от недостатка фантазии. Не зря тема кукол и кукловодов проходит сквозь трилогию пучком тонких нитей.

Атмосферу кукольного театра воссоздаёт в книге не только «постановочность» сюжета. Мир Ойкумены – это феерия на грани гротеска, яркость красок на грани правдоподобия… и чуть-чуть – за гранью её. Олди в своём репертуаре – рисует картину сочными, обманчиво небрежными мазками, но при этом детализация – как на гравюре. Описания вызывают попеременно то улыбку, то удивление… Хотя, нет, удивление тут – все три тома, буквально на каждой строчке. Места и люди, предметы и устройства, жизнеописания и обычаи: вслух читаешь – язык заплетается, но до чего ж красиво, чёрт!
Время и пространство, взявшись за руки, пляшут вприсядку, и это – танец профессионалов, а не бессмысленный хаос странных телодвижений. Перед читателем крутится пёстрый калейдоскоп из событий; демонстрируемые под причудливыми ракурсами кусочки цветной эмали складываются в чёткую мозаику. Хочется крикнуть: «Магия!», но ведь это – не фэнтези… Что ж, «Фантастика!» тоже подойдёт.

Юмор? О, да, сэр Генри Лайон шутить умеет! Временами происходящее настраивает на откровенно несерьёзный лад, но стоит лишь расслабиться, и драма выскальзывает из сумрачной подворотни, поигрывая ножом-бабочкой, заставляя тебя поперхнуться весёлым смешком. Нет-нет, ребята, здесь всё – на полном серьёзе, здесь героев бьют смертным боем, здесь продают в рабство детей, здесь из людей делают бездушных роботов… Здесь умирают ради друзей, здесь оценивают не по одёжке, здесь подают руку достойному врагу. Космическая опера? Может быть. Во всяком случае, точно не оперетта.

Кстати, о людях… «Злодей» Лучано Борготта, гордый рабовладелец Гай Тумидус, роковая красотка Юлия, террорист Бежан Трубач сотоварищи… Трости бы делать из этих людей. Чтобы держать под рукой, и опираться, когда жизнь пытается вышибить почву из-под ног. Ибо прекрасные они, в сущности, люди! Как и близнецы-гематры. Как и граф Мальцов. Как и маэстро Карл, с Добряком Гишером за компанию… Персонажей много – целая картинная галерея или, если хотите, толстый семейный фотоальбом. Образы красочные, запоминаются даже третьестепенные, проходные… если, конечно, «проходные» вообще обитают на страницах «Ойкумены».

Можно, я не буду про язык? Боюсь, у меня не хватит слов, чтобы рассказать про язык Олди! Я не читал трилогию, я её вкушал. Смаковал, как «Киндзмараули» под цыплёнка табака и сулугуни. Пил маленькими глотками, читая вслух по вечерам любимой женщине – главу за главой. Боролся с желанием «проглотить» книги взахлёб, длил удовольствие… Чего и другим читателям искренне советую.



Есть ли в книге хоть что-то, что мне… гхм… пришлось не по вкусу? Ну, вот разве что…
Как ни парадоксально, смутило меня ровно то же, что и восхитило – представленная на суд читателя концепция звёздной эволюции. «Сапиенсы» в романе меняются физически, энергеты видятся чем-то вроде «суперов», антисы – и вовсе высшей формой развития «простых смертных»… Но как же быть с эволюцией социальной? Общества энергетов – все сугубо традиционалистские, как минимум два из них – буржуазные монархии. У помпилианцев, вон, даже рабство процветает (пусть и своеобразное, энергетическое). И даже звёздные гиганты антисы – вершина хомо-эволюции – чем они так уж отличаются от обычных людей? Выходят в космос в «больших телах», очищают звёздные трассы от агрессивных фагов, изредка (в особых случаях) даже участвуют в межпланетных конфликтах. Кажется, мир «Ойкумены» со всеми своими задворками, законсервировался в развитии.

«…Вряд ли за эти годы курорт сильно изменился. Одни отдыхают, другие на них пашут. И все презирают друг друга: трудяги – бездельников, бездельники – трудяг, заработавший больше – заработавшего меньше, отдохнувший неделю – отдохнувшего три дня; обитатель бунгало – проживающего в отеле, дама с кофейным загаром – даму с загаром цвета корицы, сидящий на террасе ресторана «Ананси» – сидящего в открытом кафе «У дядюшки Мбенге», зритель – паяцев, паяцы – зрителя и директора цирка заодно…»

Досадно… Впрочем, это общее место для всех космических опер. Даже для таких оригинальных, как «Ойкумена». Если принять «звёздные империи», как дань канону – у книги, на мой взгляд, практически нет слабых мест, а те, что имеются – пренебрежительно малы и впечатления от романа совершенно не портят. Я буквально влюбился в этот удивительный мир с его забавными биотехнологиями, нарочитой, почти лубочной самобытностью и героями, рвущимися из самих себя – к звёздам. Да, влюбился… И возможно, это яркое, но мимолётное чувство ещё станет чем-то большим. Ведь меня ожидает вторая трилогия цикла: «Urbi et Оrbi, или Городу и Миру».

Тонкие нити ко мне протяните,
Я так хочу!
За ноги, за руки вверх поднимите…
Боже… лечу?!
Tags: Олди, рецензия, фантастика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 24 comments