ito_dzensai (ito_dzensai) wrote,
ito_dzensai
ito_dzensai

Category:

Чужие дороги, которые мы выбираем или В пути кормить обещали (Часть 2)

Заканчиваю обзор книги Генри Лайона Олди «Песни Петера Сьлядека».
Первая часть ЗДЕСЬ.




Блюдо Шестое. У слепцов хороший слух

«…Господин Цепеш был само обаяние; это подчеркивалось уважением к нему со стороны буршей. Он заказал для Петера баранье жаркое с чесночной подливой и большой кувшин красного вина – для обоих. Разговор быстро свернул на Венецию, на тамошние консерватории, дальше поспорили о различных способах табулатуры, о сложностях с записью народных песен. И едва Цепеш попросил Сьлядека заглянуть в университет, дабы записать «Дунай – воду глубокую», – лютнист с радостью дал доктору соответствующее обещание…»

И вот мы вместе с Петером направляемся в университет города Каваррен, проталкиваемся через толпы волнующегося народа, бродим по полутёмным коридорам и аудиториям, слушаем, открыв рот, речь слепого профессора: то ли лекцию, то ли рассказ, то ли рассуждение «на тему»…

Профессор рассказывает нам о Кассандре, знаменитой пророчице легендарной Трои. Сразу всплыло в памяти:

…Долго Троя в положении осадном
Оставалась неприступною твердыней,
Но троянцы не поверили Кассандре,
Троя, может быть, стояла б и поныне.
Без устали безумная девица
Кричала: «Ясно вижу Трою павшей в прах!»
Но ясновидцев, впрочем, как и очевидцев,
Во все века сжигали люди на кострах…



Кассандра, дочь Приама, упрямо предсказывает гибель родного города, невольное предательство брата, собственную незавидную участь. В Трое не любят «зловидицу», не верят её пророчествам, даже обвиняют её в гибели лучших своих героев. Проклятая Аполлоном и обладающая упрямым, неукротимым духом, Кассандра не может «молчать в тряпочку», она предсказывает снова и снова, а ей снова и снова не верят. Живя в непрекращающемся кошмаре ужасных видений будущего и всеобщего презрения, граничащего с ненавистью, она вряд ли способна представить себе что-либо худшее. Да и что может быть хуже известного наперёд страшного будущего? Разве что будущее, которого в твоих видениях не было…

Собственно, это уже не совсем фантастика. Или – совсем НЕ фантастика. Читая, поневоле ловишь себя на мысли, что описанное вполне могло быть на самом деле: обугленные кости греческих героев; оставшаяся неприступной Троя; Кассандра, говорящая на берегу с подозрительно знакомым слепцом-аэдом. Но речь, собственно, не об этом, вернее – не совсем об этом.

Писатели в этом рассказе затрагивают по сей день актуальную и необычайно острую проблему пророков и лжепророков. Со времён Кассандры многое переменилось, проклятие Аполлона стало работать с точностью до наоборот. Пророки по-прежнему неизменно предсказывают моровые поветрия, неурожаи, «концы света», мало что говоря о грядущем благоденствии и счастливых событиях. Может быть это потому, что люди теперь охотнее верят в будущие беды? С болезненным удовольствием они вслушиваются в вопли площадных и телевизионных «ясновидцев», а затем тревожным шёпотом говорят друг другу: «Страшный суд уже совсем скоро! Можно книги в библиотеку не сдавать…»

Конец света по предложенному графику опять не случается, очередному краснобаю-лжецу с удовольствием бьют морду, а спустя неделю уже новый «пророк» завладевает рассудком толпы. Толпа – слепа и глуха. Она слушает, но не слышит, смотрит, но не видит. И слепо верит тому, что ей вкладывают в глухие к истине уши мнимые ясновидцы или кующие «правду для всех» аэды-слепцы…
Что-то я разговорился, однако. Пора мне переходить к следующему «блюду», а вам – читать «У слепцов хороший слух».

Блюдо Седьмое. Опустите мне веки, или День всех отверженных



«…Стол возник как по волшебству: жирные крученики, толстые розовые ломти подчеревины, макитра с кислой капустой, колбас великое множество, холодный кулеш со шкварками, пузаны-вареники, глечик сметаны… Такого изобилия Петеру видеть не доводилось…»

Кто-то наверняка смотрел «первый советский ужастик» с Леонидом Куравлевым в главной роли, кто-то читал оригинальный текст Н.В.Гоголя. Так или иначе, но большинству читателей приходилось слышать о Вие и печальной участи философа семинарии Братского монастыря Хомы Брута. Тому, кто не слышал, не читал и не помнит, настоятельно рекомендую перед употреблением сего блюда ознакомиться с первоисточником (например, здесь: http://lib.ru/GOGOL/vii.txt ). Ибо сэр Генри Лайон не станет пересказывать нам заново эту в высшей степени занимательную и поучительную историю, а поведает её продолжение… не менее занимательное и поучительное.

Мы с удивлением узнаём, что упомянутый философ не умер от страха в проклятой церкви, окружённый толпами чудовищ. Свидетель тому – Петер Сьлядек, услышавший из уст самого бурсака правду о Вие, казачьем сотнике Суховее и его дочери-ведьме.
Изумительное впечатление оставил у меня этот рассказ. Я увидел повесть о великом могуществе, которое человек не в силах нести, оставаясь по-прежнему человеком, и от которого при этом не в силах отказаться. Колоссальная власть нередко идет рука об руку с несоразмерной этой власти слабостью. И сильный вполне способен вызывать сочувствие, оказываясь рабом своей силы, безвольным пленником насильно всученного могущества.

А ещё я увидел повесть о хитрости и подлости человеческой, коя способна дать фору любой нечисти и нежити. Нежить – она ведь тоже «жить» хочет, злу для существования нужно чтобы о нём помнили. У зла свои традиции, принципы, даже обязанности… Но чего не хватает вдовому сотнику Суховею? Денег? Власти?.. Прочитав «Опустите мне веки», я поневоле задумался: мы часто пугаемся призрачных страхов, забывая о том, что реальное зло живёт рядом с нами, ест вполне человеческую пищу, окидывает нас равнодушным взглядом при случайной встрече где-нибудь на улице или цинично примеривается для удара… скорее всего – в спину, так ведь куда безопаснее, да и вернее.

В целом же «блюдо» вышло весьма и весьма своеобразным. Сдобрено национальным украинским колоритом, приправлено юмором, украшено нетривиальностью. Как это часто бывает у Олди, чувствуешь знакомые ароматы, узнаёшь «визуально» ингридиенты, а вкус оказывается в высшей степени оригинальным и неожиданным. Оставляет после себя лёгкое чувство неудовлетворенности… Как, и это – всё?! Опять не накормили до отвала! Опять пузо не лопается от обилия «удобоваримой» жратвы!.. Но ведь до чего вкусно получилось…
Лично мне очень даже понравилось. А вы пробуйте, пробуйте, не стесняйтесь!

Блюдо Восьмое. Жестокий выбор Аники-воина



«…Зато кормили здесь на убой, спаси и сохрани! Бродяге, например, достались крепыши-боровики с луком, тушённые в сметане, миска чёрного гороха со смальцем, а в придачу куриная нога неправдоподобных размеров, нашпигованная чесноком. Пальчики оближешь! Петер, собственно, и облизал. Праздник желудка спрыснула здоровенная кружка горячего клауварта с имбирём, отчего в голове возник приятный шум в соль-миноре…»

Некая средневековая западноевропейская местность. Некий пограничный городок Орзмунд, основной достопримечательностью коего являются вербовочные пункты для наёмников. Питер сидит в одном из местных кабаков в окружении разношёрстных вояк, бурно обсуждающих недавние и грядущие войны, спорящих о приёмах боя, похваляющихся подвигами и добычей. В общем – довольно типичная ситуация для описываемой эпохи. Далее по сюжету вполне естественно выглядело бы буйное кабацкое рукоприкладство с массовым или избирательным кровопусканием, а также членовредительством различной степени тяжести. Вопреки ожиданию, «посиделки» наёмников проходят вполне мирно… и вообще, вскоре мы узнаём, что во всем Орзмунде, прежде весьма неблагополучном месте, с некоторых пор стало на удивление спокойно. И это при том, что наёмников в округе меньше не стало. С чего бы это? А вот с чего…

О разном говорили посетители трактира, а только разговоры всё равно свелись к тому, что давно уже занимало умы орзмундских ландскнехтов и фейхтмейстеров: Объявился в городской округе некто, называющий себя Аникой-воином. Появляется этот некто в укромном месте перед каким-нибудь зарвавшимся воякой-дебоширом, достаёт оружие и говорит: «Ты искал силу? Ты её нашёл…» Поединок обычно бывает кратким – незнакомец удаляется, оставив за спиной живого, но безнадёжно искалеченного бойца. «Лучше бы убивал», – мрачно качают головой опытные, тёртые, битые солдаты. Что может быть хуже для наёмника раздробленных рук или ног? Что из себя представляет солдат-калека? Как солдат – ничего…

Вот некто по имени Аника уходит в темноту, не слушая воплей боли и отчаяния за спиной… некто… или Никто? Ведь Анику-воина никто не знает в лицо, свидетели-жертвы описывают разных людей и разное оружие, только результат неизменно один: «Ты искал? Ты нашёл…»

В этом эпизоде фантастики вы найдёте ещё меньше, чем в «блюде» №6. Фэнтези – тоже. Фантастичной может показаться разве что сама описанная ситуация, но не более. Это могло бы быть на самом деле. Вполне могло бы. Ощущение стойко держится по мере прочтения рассказа и в самом финале становится только крепче… финал отчасти предсказуем, отчасти – неожидан. Опять же – остаётся изрядная доля недосказанности. Есть над чем подумать, пофантазировать, помечтать…

Блюдо Девятое. Остров, который всегда с тобой



«…Сьлядек дождался, пока труппа спляшет заключительный танец… после чего удалился в свою комнату. Ужин он попросил подать наверх. Сыр, оливки… лепёшка, кувшин кислого вина. Щедрость Бригеллы приводила Петера в трепет. Скажи кто про обаятельного капокомико: жмот! скупердяй! – бродяга в жизни бы не поверил. Блаженны неприхотливые!..»

Неаполь. Корсика. Остров Монте-Кристо… прибой ласкает скалы такого знакомого еще с детских фантазий берега. Не пугайтесь и не обольщайтесь, на этом сходные черты между творениями Дюма и Олди заканчиваются. Речь пойдёт о проклятии знаменитого острова. Каждый, кому выпадет несчастье ступить на его каменистый берег, спустя какое-то время начинает сходить с ума. Ближний становится для несчастного худшим из врагов, предательство видится в самом безобидном поступке, в самом невинном жесте мнится покушение на его драгоценную жизнь. Обезумевшие люди беспощадно убивают друг друга… вот только братство странных монахов-отшельников благополучно и мирно обитает на зловещем острове, да не просто обитает, а помогает излечиться от безумия тем людям, кто подвержен ему от самого рождения. Довольно-таки необычным способом помогает…

Я не буду пересказывать сюжет, ибо сдается мне, что на сей раз я и сам не до конца понял суть авторской идеи. «Блюдо» вполне нетривиально, и в то же время кажется местами сыроватым… но может так и задумывалось? Может это воистину «мясо с кровью»? Одно меня определённо «зацепило» и заставило призадуматься: Монахи лечили безумцев, не заботясь отслеживанием дальнейшей судьбы своих оперившихся «птенцов». А судьбы эти, сдаётся мне, вовсе не были столь безоблачны. Вот и продолжатель дело святых братьев, знаменитый лекарь с тёмным прошлым Андреа Сфорца, похоже, приходит к подобным сомнениям. Умер ли навсегда «дракон» в его пациентах? Или он просто забрался глубже… и проклятый остров навсегда остаётся с ними…

Довольно своеобразное «блюдо». Не могу однозначно сказать «мне понравилось», равно как и не могу с небрежением отодвинуть в сторону, оставив его недоеденным. Остался определённый след в душе и в памяти. Получается, что теперь этот остров и со мной тоже. Навсегда ли? Не знаю…

Блюдо Десятое. Рука и зеркало



«…Длиннющий стол занимали блюда со свежим хлебом, плошки с мёдом, кувшины… Ганс решил поначалу, что в кувшинах вино, а оказалось – парное, ещё теплое молоко. Обеденные же приборы – кубки! тарелки! вилки-двузубцы! – были сделаны из серебра. Такой роскоши Эрзнеру не доводилось видывать даже у Старого Барона. Слегка удивляло отсутствие мяса и пива…»

Куда только судьба-злодейка не забрасывает нашего Петера. Вот угораздило же влипнуть на сей раз незадачливому бродяге – угодить в мрачный сырой подвал замка Хорнберг в компанию к странному старику и его ещё более странному внуку. Собственно, этот старик по имени Ганс Эрзнер и рассказывает лютнисту историю своей жизни, местами напоминающую бред сумасшедшего, иногда пугающую, а иногда и заставляющую улыбнуться. Историю Старого Барона и его Железной Руки, прибежища демона-хранителя…

Чем ближе к концу пира, тем экзотичнее «блюда» на нашем столе. Вот, сейчас я сижу и сомневаюсь в классификации, которую хотел бы дать прочитанному рассказу. Трагифарс? Ироничная драма?.. Или юмор здесь вообще играет роль своеобразного фона – и только? Ассоциация возникла практически сразу – «Альтист Данилов» В.Орлова, история демона, не желающего жить по законам своего мира и сурово наказываемого собратьями за проявления человечности и милосердия. Описываемая Олди адская каторга для провинившихся «несознательных» чудовищ забавна и драматична одновременно. Она осовременена нарочитым, знакомым всем нам по телевизионным сериалам и популярным книжным «боевикам» тюремным жаргоном демонических «урок». Благодаря этому мир ада угловато и отчетливо отделяется от человеческого средневековья, контрастирует с ним, но одновременно оказывается очень близок и понятен современному читателю.

Так о чём же история сия? Наверное, она о инакомыслии, которое не любят и не принимают нигде. Даже в мире, сотворённом самым известным и великим из инакомыслящих. А ещё это повествование о добре и зле, о дружбе и преданности, и ещё о том, что иногда борьба за право обладать собственным образом мышления способна увенчаться успехом…

Блюдо Одиннадцатое. Аз воздам



«…Звали женщину Мирчей Хортицей. Это Петер узнал позже, когда Мирча, беспокоясь за его здоровье, силой отбирала у обжоры восьмую лепёшку, третью миску с острым как бритва и невероятно вкусным паприкашем, пятую кружку пива и ломоть брынзы, увы, несчитаный…»

В одной небольшой деревеньке под названием Яблонцы, «в глуши, зажатой между отрогами Поциновицы и хребтом Галатравы» живут себе счастливые люди. Живут-поживают, добра наживают. Есть у этих людей верный способ для наживания добра и приманивания счастья. Всего-то и нужно для этого – делать счастливой жизнь своих соплеменников, помогать им во всём, любить их, одаривать… правда, не всех соплеменников, а вполне конкретных людей. Обычно их три, реже – четыре или два. Сторцами их зовут, добро Сторцу сделаешь – оно к тебе добром же вернётся. Вот и живут Сторцы и Сторицы, не тужат, как сыр в масле катаются. Коли хорошо им – так всем хорошо, а коли плохо… Но отчего же плохому-то быть? Ведь все тебе угождают с малых лет, все тебя привечают, все любят… Или не все? Или не любят?

Это не парадокс, это сущая правда. И когда вдумаешься хорошенько в такую правду, ни за что на свете не захочешь поменяться местами со «счастливыми» Сторцами. Ибо их счастье – это ежедневная, ежечасная, ежеминутная ложь и лицемерие окружающих людей. Ведь как бы ни был ты богат и удачлив, а любой из Сторцев богаче и удачливее тебя. Задайте себе вопрос: любите ли вы счастливчиков? Представьте взгляд знакомого, направленный вам в спину после того как вы, скажем, выиграли в лотерею и услышьте отголосок неприязненного шёпота в ушах – змеиным шипением: «Везёт же некоторым…»

Трудно жить в незримой, но истинной ненависти и видимой, но ложной любви. Некоторые приспосабливаются, мертвеют душой, довольствуясь слащавой иллюзией. Привыкают к своему дарёному счастью, как алкоголик привыкает к спиртному. Возможно, они даже где-то действительно довольны и счастливы. Да и нет ведь Сторцам ходу из родной деревеньки, таинственная Межа не пускает их в окружающий мир, не даёт шанса унести «аккумулятор счастья» из Яблонец. Переступит незримую черту Сторец – не станет Стореца. А в деревне скоро новый родится.

И всё же некоторые решаются. Ради истинных любви и ненависти, ради счастья, которое нельзя подкупить. Решаются, и с отчаянием самоубийц бросаются через Межу…
Зависть человеческая – бездна адская, мы все вынуждены прыгать через неё, поминутно рискуя сорваться. Этот рассказ – повод каждому читающему прислушаться к себе. А провести внутреннюю переоценку, переступить через свою личную Межу, конечно, непросто, но…
…но я увлёкся, кажется. Пора переходить к последнему «блюду»…

Блюдо последнее. Петер и смерть



«…На привале у Сьлядека нашлась краюха хлеба, две ядрёные луковицы и сыр, у флейтиста – грудинка, фляга с мозельвейном и горсть заплесневелого, морщинистого от старости изюма. У пёстрого в заплечном мешке даже нашлась сковорода: поджарить грудинку. Ну да, флейта не лютня, плечо не оттянет…»

Увязавшись за случайным попутчиком-флейтистом, Петер приходит на некое Распутье – место таинственное и мистическое. Будто во сне он бродит по улицам обезлюдевшего города, играет на лютне перед пустым залом филармонии, говорит со странным «игроком в сером», меняет «Капризную госпожу» на «Верную спутницу», снова играет, рассматривает бесконечную галерею разнообразных портретов самого себя, снова играет… на этот раз – «в чашечки». Что достанется проигравшему – об этом не говорится прямо, но догадка лежит на поверхности.

Этот фантасмагорический рассказ, действительно больше напоминающий сон, является как бы подведением итогов… итогов цикла, итогов авторской работы, итогов жизни главного героя. Пересказывать даже в общих чертах сюжет этого рассказа – дело неблагодарное. Явь и реальность (не книжная, наша, самая настоящая!) плывут, ускользают, обрывки иллюзий сливаются в некую идейную общность, истинная суть которой ускользает от понимания до самого конца.

Авторы устами «игрока в сером» удивляются сами себе: «Какой Яблонец? Какой Хольне? …спрашиваю: где Хольне? Подскажите! Смеются… Один налево тычет, другой – направо… Болван, зачем ты взял в одном аккорде Хайраддина Барбароссу, клад кардинала Спада и Франческу Каччини?! Ты же всё перепутал, всё перемешал, перекроил всю гармонию! Зачем?..»

А ведь это не для Петера, это для меня! Для того, кто прочитал и усмехнулся некоторым несоответствиям между правдой учебной Истории и  правдой Авторов. Сэр Генри Лайон деликатно намекнул: «Не забывай, читатель, это всё же не история… это как бы немножко альтернатива, немножко – фантастика, немножко – миф… Как и Петер, каждый творческий человек волен выбирать те дороги, по которым ему хочется идти…» Намекнул, отрезвил, ибо я уже начал вживаться в этот новый мир, воспринимая его как данность, как нечто естественное, само собой разумеющееся. И покидать этот старый-новый, красочный и многообразный легко узнаваемый мир ой, как не хочется.

И я, кажется, наконец-то понимаю, что у каждого из нас свой путь и на этом пути мы, нередко, сами преобразуем окружающий мир, изменяем его, подгоняем под себя. И слыша раздраженное «Приди в себя! Ты ведь всего лишь винтик, подчиняющийся законам механизма, в котором тебе выпало счастье крутиться!», я, как Петер,  виновато шепчу в ответ: «Извините… Я постараюсь… Я попробую…»

Я сам себе не верю… Моя фантазия, моя «Капризная госпожа», она не позволит мне усидеть на месте, погонит в путь. Скорее всего – путь непроторённый, «ненастроенный», неудобный. Где взять силу воли и упрямство не променять «Капризную госпожу» на «Верную спутницу», пыльную кочковатую тропинку на тёплое место в четырёх стенах, обед «до отвала» на походный сухарь?

Была бы только дорога и желание идти по ней… я пойду. Пойду сам. Уже поднимаюсь, чтобы уходить… но с робкой надеждой оглядываюсь на книжную полку, где в обилии цветных корешков и имён неизменно притягивает взгляд одно имя: Г.Л.Олди. И «игрок в сером» усмехается мне вслед:
«Погоди… Успеешь. Давай я расскажу тебе одну историю…»



P.S. Вот так вот… хотел сделать логические выводы, подвести надлежащую базу, обобщить… Простите, уважаемые. Ничего у меня не вышло. Одни эмоции под занавес и никакой конкретики. Придётся каждому желающему «кушать» и оценивать самому. Обед получился в высшей степени изысканный, доставил глубокое удовлетворение, но чувства сытости лично мне не дал. Хочется добавки. А ведь, кажется, «желудок» у меня вовсе не безразмерный. Неужели и впрямь так вкусно было?

Приятного всем аппетита!
Tags: Олди, рецензия, фантастика, фэнтези
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 2 comments